Богам – божье, людям – людское - Страница 42


К оглавлению

42

Место, правда, выбрали неудачно – в опасной близости к желобу, по которому вода поступала на колесо лесопилки. По счастью, затянуло в желоб только шапку, а самого Сучка вытащили на плотину караульные. Плотницкий старшина отплевался, утерся и огласил окрестности зовом, который ни в какие времена не оставлял равнодушным ни одного русского мужского пола:

– Наших бьют!!!

Тут-то и выяснилось, что учеба в Воинской школе все-таки сделала свое дело. Несмотря на то что ни одного из наставников поблизости не случилось, быстро сбившаяся в кучку плотницкая артель больше ничего предпринять не успела, оказавшись отрезанной от дреговичей дежурным десятком, грозно наставившим на плотников заряженные самострелы. Еще через минуту к дежурному десятку присоединились опричники под командой Дмитрия, на всякий случай взявшие на прицел и дреговичей, особой агрессии, впрочем, не проявлявших.

Пока конфликтующие стороны испытующе глядели друг на друга, не решаясь предпринять какие-либо конкретные действия, в крепость вбежал виновник происшествия, Сучок, но, не успев ничего сказать или сделать, был сбит с ног конем Мефодия и чуть не затоптан конями десятка Варлама, с которым Мефодий проводил занятия неподалеку от моста через ров.

Никто из наставников все еще не появился, Мишки тоже не было, и инициативу взял на себя Дмитрий, показав, что жизненные уроки (свои и чужие) не прошли для него даром.

– Закуп! – заорал он на мокрого и грязного, чудом избежавшего смерти под копытами Сучка. – Как посмел на вольных людей руку поднять?!

Сучок замер на четвереньках, так и не успев подняться на ноги, над крепостью повисла настороженная тишина. Дмитрий с опаской покосился на плотников – не собираются ли те защищать своего шефа – и скомандовал, указывая на плотницкого старшину:

– Младший урядник Филипп! Взять! В темницу его! – Обвел взглядом всех собравшихся и заключил: – Все по местам, ждать решения господина воеводы! Хоть один в драку полезет, прикажу стрелять!


– Сучок живой, не покалечен? – деловым тоном осведомился у Антона дед.

– Так точно! Живой, – бодро отрапортовал Антон. – Артельщики с пришлыми чуть стенка на стенку не пошли, но мы их самострелами пугнули и развели, а Сучка старшина Дмитрий приказал в темницу посадить.

– Кхе! Молодцы!

– Рад стараться, господин воевода!

– Сучка оставить в темнице, Дмитрию присматривать за порядком, – распорядился Корней. – Мы здесь закончим и придем. Ступай.

– Слушаюсь, господин воевода!

– Кхе! Доигрался лысый дурень. Что делать станешь, Михайла?

– Я уже сделал все, что мог. Пока Нинея работников не прислала, Сучок себя прилично вел. Знаешь, деда, наверно, надо уже твою власть употребить – и для дреговичей, и для артельщиков твое слово весомее будет.

– А сам, значит, ничего измыслить не можешь? – Дед насмешливо прищурился. – Что ж так?

– А вот так. – Мишка сожалеюще вздохнул и развел руками. – Моего внушения ему только на пару дней хватает, а потом опять начинается. Может, ты его надольше угомонить сможешь?

– Кхе! Ладно, разберемся.


Как Корней разбирался с Сучком, никто не видел, но из темницы плотницкий старшина вышел тише воды и ниже травы, скособочившись и прижимая ладонь к правому боку. Выражение лица он имел совершенно несчастное, даже лысина не блестела на солнышке, словно припорошенная пылью. Гвоздь тут же повел его под руку в плотницкое жилье, а Нил отправился на кухню, добывать у Плавы нечто жидкое, согревающее душу. Экспедиция имела реальные шансы на успех, поскольку по крепости уже давно ходили слухи о благосклонности шеф-повара Младшей стражи к «специалисту по оборонным сооружениям».

Глава 2
Август 1125 года. База Младшей стражи

Следующий день в крепости начался с казни. Никакой особой судебной процедуры для урядника Бориса сотник Корней организовывать не стал. Просто объявил выстроенному на берегу Пивени личному составу, что за покушение на жизнь боярича Михаила урядник Борис прямо сейчас будет казнен, и пояснил, что казни острым железом он, не будучи ни воином, ни зрелым мужем, не достоин.

Возле парома, лежа одним краем на низком берегу, притулился плот, на плоту были укреплены два столба с перекладиной, а с перекладины свисала веревка с петлей.

«Так вот куда Бурей вчера отлучался – Сучку виселицу заказывал! Дед заранее все решил, а о том, что к несовершеннолетним смертная казнь применяться не должна, ЗДЕСЬ ни у кого и в мыслях нет. В том числе и у вас, сэр, не сочтите за попрек, подобная мысль даже не возникла, когда вы Амфилохия убивали».

Бурей вывел на берег Бориса со связанными за спиной руками, подталкивая в спину, провел через паром и вытолкнул на плот. Парень озирался, словно не понимая, что происходит, или не желая в происходящее верить; так, кажется, и не поверил до самого конца – во всяком случае, обреченным он не выглядел. Может быть, надеялся, что только пугают? Обозный старшина поставил его прямо под веревкой, сноровисто связал ноги и вопросительно уставился на Корнея и Мишку, возвышавшихся в седлах позади строя учеников Воинской школы.

– Командуй, – негромко произнес сотник.

– Деда, я…

– Командуй, г. нюк! – зло прошипел дед, толкая внука локтем в бок. – Я за тебя вершить должен?

«Господи! Как командовать-то? Нет, ну нельзя же так…»

Получив еще один толчок в бок, Мишка все же поднял руку и махнул ею в сторону плота с виселицей. Бурей недоуменно дернул головой и снова уставился на деда с внуком.

– Голосом! – снова зашипел дед. – Давай, Михайла! Пусть это угребище хоть раз ТВОЙ приказ выполнит.

42